Вернуться к оглавлению

ГЛАВА 16
В КОТОРОЙ БАРАТЫНСКИЙ ЛЕТАЕТ

Баратынский доел чертополох и пошел к водоему попить водички. Он шел и радовался, что Пиноккио, который так часто его пинал, получит теперь от всех зверей как следует. Баратынский надеялся, что и ему удастся двинуть страуса пару раз копытом. От хорошего настроения у осла появились в голове рифмы, и он начал сочинять стихи:

Мир совсем не так уж плох
В нем растет чертополох
Я сорву большой лопух
Отгоню от жопы мух...

Но дописать осел не успел. Баратынский вышел из кустов и споткнулся как раз об ногу страуса, который лежал там с петухом. Осел с криком "и-ай!" полетел вперед, ударился головой об дерево и из глаз у Баратынского посыпались искры, а из головы вылетели все рифмы. 
Пиноккио захохотал. Рядом закудахтал Моисеев. 
- Какой ты у меня, Пиноша, чудный! - Моисеев погладил страусу ногу. - Я люблю тебя не только за то, что ты красивый и сильный, но и за то, что ты находчивый и с чувством юмора! 
- Я такой от рождения, - Пиноккио кинул в осла яблоком.
Яблоко больно ударило Баратынского по носу и осел сел под деревом.
- И-ай! - сказал он обиженным тоном. - Ну все! И-а! Это последняя капля моего ослиного терпения! Из-за тебя я забыл стихи, которые придумал! Но ты за это заплатишь!
- Что ты сказал, осел тупой?! - страус не поверил своим ушам. Никогда еще Баратынский не смел с ним так разговаривать.
- Что слышал! И-а! - огрызнулся осел. - Сегодня перед обедом все звери соберутся и наваляют тебе как следует за то, что ты меня обижал! А твоего петуха съедят в супе! Мне обещали ножку! 
Пиноккио медленно поднялся, подошел к Баратынскому, и дал ему такого мощного пинка, что осел взлетел над землей, как шакал, пролетел по воздуху и упал в водоем прямо на старую черепаху по кличке Гамбургер, которая в это время загорала на листе кувшинки. Баратынский так сильно ударился животом об панцирь, что весь воздух вышел из него, и осел пошел ко дну. Он бы так и утонул, если бы черепаха не вытащила его на берег и не врезала бы ему такого пинка по заднице, что осел поднялся в воздух и улетел обратно туда, откуда прилетел, но не к черепахе, а к страусу Пиноккио, который встретил его копытом в одно касание, и Баратынский полетел назад к Гамбургеру. Черепаха уже спускалась одной ногой в воду, когда увидела в воздухе крутящегося осла. Тогда она резко приподняла жопу и отпнула от себя Баратынского. Несчастный осел, который уже думал, что это его последний перелет, полетел опять к страусу. Пиноккио подпрыгнул и встретил осла головой. Голова у страуса была немного кривая, поэтому осел полетел вкось, и черепахе пришлось метров двадцать бежать вдоль берега, чтобы успеть отбить Баратынского.
- И-аааааай! - пронесся над водоемом ослиный стон.
Пузыревич вынырнула из-под воды, посмотреть, кто это здесь перелетает, и квакнула от неожиданности. - Куак!
Пиноккио так увлекся, что прыгал на берегу, позабыв про неприятности. Но вдруг вспомнил, что их с Моисеевым собираются покарать. Страус плюнул на игры с ослом, сел и задумался. А Баратынский врезался в землю и надолго потерял сознание.

 

ГЛАВА 17
В КОТОРОЙ ПИНОККИО И МОИСЕЕВ РВУТ НОГТИ


Пиноккио думал.
- Дело пахнет жареным, - сказал наконец он. - Надо нам, Петруша, рвать ногти.
- Рвать ногти? Ко-ко! 
- Да. Нам нужно сматываться! Иначе тебе, Петя, крышка от кастрюли! 
- Может быть, твой знакомый осел преувеличивает? Ко-ко! Я не верю, что такие прекрасные, свободные от предрассудков животные могут так поступить.
- Ты ошибаешься! Я этих животных хорошо знаю. Если они решили, кого сожрать, то им по фигу - предрассудки, не предрассудки! Мотаем отсюда в заброшенный город! Там у меня есть знакомые бандерлоги.
- Ко-ко! В город! Я всегда мечтал жить в городе! 
— Тогда полезай ко мне на спину.
— Ко-ко! - Моисеев запрыгнул к Пиноккио на спину и они поехали. 

 

ГЛАВА 18
В КОТОРОЙ ПОЙМАЛИ ВРЕДИТЕЛЯ


Куры неслись теперь регулярно. Но яйца были мелкие и не белые, как раньше, а какие-то голубые в крапинку. Что, конечно же, не осталось незамеченным теми, кто в них был заинтересован.
Каганович проснулся, потянулся, тряхнул хвостом, спрыгнул с жердочки и вышел во двор поклевать просо. Наконец-то он достиг того, чего заслужил. Наконец-то ему стало не нужно надрывать пупок за кусок хлеба и искать случайных связей. Теперь у него была надежная крыша над головой, полно жратвы и куча товаристых куриц под крылом. Каганович за последнее время даже слегка растолстел от счастья. 
В дальнем углу двора сидела в ямке его любимая курица Табакова. Каганович прищурился и пошел к ней, чтобы по-утреннему оттоптать, когда ему на голову опустился полиэтиленовый мешок. 
- Поймали вредителя! - услышал попугай чей-то радостный крик. 

    Вернуться к оглавлению