Вернуться к оглавлению

ГЛАВА 4
В КОТОРОЙ ЗЕБРА КАЩЕНКО ОГЛУШИЛА МУХУ ДЕРЬМОНЮХИНУ

Весть про свинью скоро разнеслась по всему лесу и докатилась до банды "Вампиры из Джунглей". Зебра Кащенко сидела под акацией и чесала копытом за ухом. 
Нормальное дело! Прибегает в лес домашняя свинья. Не все ли дикие звери должны ей насладиться?.. - Кащенко отломила ветку и отогнала ею от морды назойливую муху ЦеЦе Дерьмонюхину. 
- Отстань! Думать мешаешь. 
Дерьмонюхина обогнула зебру и села у нее под хвостом.
И почему это Кабан, - продолжала думать Кащенко, - пользуется свиньей, как собственной?! Интересы диких зверей попираются! Нужно показать кабану, как себя вести! 
Зебра хлопнула по земле хвостом, чтобы созвать банду, и оглушила Дерьмонюхину. Дерьмонюхина повалилась без сознания на бок. 
Но звери из банды не услышали, как их главарь бьет хвостом. Тогда Кащенко встала, подошла к подвешенной на дереве сковородке, ударила по ней копытом и заржала.
Тут уже звери услышали. С дерева уронила шишку белка Упырхликова. Шишка ударила дремавшего внизу лося Филиппа и отскочила на ежика Наколкина. Наколкин фыркнул и откатился подальше. Но не так далеко, как было бы надо, потому что лось Филипп в это время потянул ноги и задел копытом ежику по затылку. Наколкин откатился еще на несколько метров, наколов по дороге много листьев и гадюку Веревкину.
На поляну выбежала кенгуру Бутылкина. У нее из сумки выглядывали уши ее сожителя зайца Динамо. За кенгуру полз крокодил Полботинкин. За крокодилом гордо шел страус Пиноккио. Последним на поляну пришел осел Баратынский с открытым ртом. Баратынский посмотрел по сторонам и спросил ослиным тоном:
- А чего это вы тут собрались?
- Собрались тебе навалять, ишак вонючий, - сказал крокодил Полботинкин. Он не любил осла.
- Иа! - Баратынский хотел убежать, но не успел. Его удержал за хвост лось Филипп. 
- Стой где стоял, - сказал лось.
На бугор залезла зебра Кащенко и сказала:
- Звери! Кабан опух! Все вы знаете, кто заблудился у нас в лесу!
- Иа! - Крикнул с места Баратынский. - У нас в лесу заблудилась свинья Колбаскина Роза Петровна! Иа!
- Да заткнись ты! - прикрикнул страус Пиноккио, который тоже не любил осла. 
Зебра кивнула.
- Все звери - братья! Все звери одной крови! И должны пользоваться добычей поровну. Лес - наш общий дом!
- Лес - наше богатство! - снова перебил Баратынский.
И тут же получил ногой от страуса. Баратынский налетел головой лосю на задницу, и лось дал ослу копытом по морде.
- Лес - наш общий дом! - повторила Кащенко. - В лесу все общее! А кабан присвоил себе то, что ему не принадлежит! Давайте же, звери добрые, пойдем и съедим свинью, чтобы в лесу наступила справедливость!
Все звери своими радостными криками поддержали вожака. Всем хотелось поесть свежей деревенской свининки. Только лосю не хотелось есть свинью. Но он надеялся, что ему позволят в обмен на его долю мяса, воспользоваться свиньей как женщиной. Лось почесал яйца и побежал за бандой. 

 

ГЛАВА 5
В КОТОРОЙ КАБАН КУЗНЕЦОВ ПОЕТ О ЛЮБВИ, А ШАКАЛ ВИТЯ ЛЕТАЕТ

Колбаскина сидела под малиной и гадала на ромашке, когда из кустов вышел попугай Каганович с сигарой. 
- Пррривет, Ррроза! - Каганович щелкнул клювом и почесал грудь. - А пррравда ли, что в деррревне пррринято деррржать канаррреек?
Роза посмотрела на Кагановича грустными глазами и вздохнула. 
- Правда.
- А пррравда ли, что канаррреек больше, чем кенарррей?
- Правда...
- Эге! Я так и думал! - Попугай заложил крылья за спину и походил взад-вперед перед свиньей.
- А как ты считаешь, - Каганович остановился и затянулся, - если я прррилечу к хозяевам одиноких канаррреек и пррредложу им потоптать их перррнатых дрррузей для яйценоскости? Они согласятся? - Каганович выпустил дым и прищурился.
- Ах, деревня! - у свиньи Колбаскиной навернулись слезы. - Там было так хорошо! У меня были такие добрые хозяева! Они кормили меня из корыта вкууусными домааашними объеээдками! Я спала в сарае на сееене и проводила досуг с культурными домашними живооотными! Хрюй!
- Говоррришь, добрррые хозяева? Эге! - Каганович скрестил крылья на груди и задумался. - Если бы я был добрррым хозяином, разрррешил ли бы я пррриличному попугаю потоптать канаррреек?.. Если бы я был на их месте, то я бы всех их канаррреек... 
- Вдруг послышался топот и на поляну выскочил возбужденный кабан Кузнецов.
Попугай юркнул в кусты.
Кабан налетел на Розу, придавил ее к земле и мощно покрыл. 
Насладившись свиньей, Кузнецов сел на траву, вытащил гитару и спел:

Любви стесняться не надо
Она для сердца отрада
Она для смелых награда
Она затем нам дана
Чтоб наслаждаться ночами
С любовью встречей случайной
Когда так сердце печально
Стучит в груди кабана

Любви не надо бояться
Под белым цветом акаций
Но если хочешь признаться
Любовь допита до дна
Я в поле чистое выйду
Порою землю копытом
И там зарою обиду
У кабана жизнь одна!

На краю поляны сидел и ел дыню телохранитель Кузнецова бегемот Жаботинский, по кличке Ихтиандр. Вся кожа бегемота была покрыта татуировками. На левом плече была наколота русалка-бегемот. На правом - якорь обвитый змеей и надписью "Батон". На пальцах - перстни. На тыльной стороне ладони было написано "СЛОН". На спине наколот акваланг. На животе - круглый аквариум с тремя рыбками. 
А у Кузнецова, кстати, были такие татуировки: на груди была наколата цифра 2.20. Никто в лесу уже точно не помнил, что это обозначает, а спросить боялись, но относились к наколке с уважением. На спине у кабана был наколот двуглавый орел, кабанского вида. На плече красовалась голая свинка с шестью титьками. Свинка закинула ногу на ногу, а в руке она держала папиросу.

Из кустов вышел шакал Витя.
- Мое почтение, - сказал он бегемоту и приподнял бейсболку. - Я к шефу.
- По какому вопросу? - бегемот сплюнул косточки.
- Маляву принес ему от братана, - сообщил Витя.
Жаботинский, положил дыню на землю, вытер о жилетку руки и сказал:
- Иди сюда.
Витя подошел. Бегемот ощупал шакала со всех сторон, вытащил маленький пистолетик и убрал его к себе в карман.
- Пока у меня полежит, - он ткнул шакала жирным пальцем в живот.
Витя согнулся пополам, а Жаботинский заржал. Во рту у бегемота блеснули золотые фиксы.
- Ты чего, Ихтиандр?! Больно же! Синяк у меня будет!
- Ты сам как синяк, - Жаботинский хлопнул Витю по спине, подталкивая вперед.

Витя остановился у Кузнецова за спиной, дожидаясь, когда кабан закончит песню.

У кабана жи-и-и-изнь одна...-
Закончив петь, Кузнецов взял с подноса рюмку водки, опрокинул к себе в рот, закусил желудем и закрыл глаза. Напротив кабана уснула Роза Колбаскина. Колбаскина лежала на боку и посапывала. 
- Кхе-кхе, - покашлял сзади Витя.
Кузнецов повернул голову.
- Это ты пришел?! Чего надо?
- Кхе-кхе! Принес маляву от вашего братишки Краковского. - Витя вытащил письмо и протянул кабану.
- Читай в слух. Я очки позабыл, - кабан закинул руки за голову и вытянул ноги.
- Кхе-кхе! - шакал развернул бумагу и наморщился. - Тут написано... меее... Ваш братишка пишет, что ваши общие деньги, которые он вложил в бизнес, пропали...
- Что?! - кабан вскочил на ноги и чуть не раздавил гитару. - Ну-ка почитай-почитай чьи деньги, куда пропали!..
Шакал пододвинул листок ближе к глазам и наморщился сильнее.
- Тут как-то непонятно... В общих чертах... пропали... пишет что... Может это и не ваши деньги... а только его... - Витя посмотрел на Кузнецова и неуверенно улыбнулся. - Я, давайте, шеф, схожу еще за одним письмом, попрошу, чтобы поподробнее написали...
Кабан ходил по поляне взад-вперед, низко опустив голову. Наконец он остановился, посмотрел перед собой и хрюкнул.
- Обмозгуем... Какие устные новости?
Витя переступил с ноги на ногу.
- Не знаю, как сказать...
Кабан сверкнул на шакала глазами.
- Это... Недовольных много, - шакал развел передними ногами.
- Не понял?!
- У зверей есть мнение, что ее, - Витя кивнул мордой на Колбаскину и вздохнул, - вашу женщину Розу Петровну... нельзя почему-то съесть... Звери недовольны... Ходят базары, что вы, шеф, того... нарушаете законы природы...
- Что?! - Кузнецов схватил Витю за грудки и приподнял. - Что ты сказал, шакал?!
- Ой-ёй-ёй!.. - Витя задрыгал ногами. - Это не я... Так говорят звери...
Кузнецов поднял Витю над головой и швырнул в кусты.
- Кто я, по-твоему?! 
- Вы - царь зверей, - из куста высунулся Витин нос. На мокром носу появилась царапина. 
- Точно! Я царь зверей! Я сам законы природы устанавливаю! А из критиков я делаю ромштекс! Понял, гнида! Так всем и передай, кого увидишь!
- Ну... Хорошо... Я передам... - Шакал высунулся из куста на всю голову. - Но... все-таки... я не мог не сказать... потому что это конкретные базары...
- Ну-ка вылези сюда! - попросил кабан.
Шакал еще немного высунулся.
- Хрясь! - Кузнецов надел шакалу на голову гитару.
Шакал захотел юркнуть обратно в кусты, но не смог. Кузнецовская гитара на голове не давала ему такой возможности.
Кузнецов взял гитару за гриф, поднял вместе с шакалом, раскрутил над головой и швырнул.
Шакал в гитаре пролетел над Жаботинским, который ел вторую дыню. Бегемот выхватил пистолет и стрельнул в Витю, но промазал. Витя плюхнулся в воду вниз ногами и поплыл по течению, думая горькие мысли. 
Когда шефу говоришь правду, - думал Витя, - можно поплатиться головой!

Кабан растолкал Розу Петровну и мощно ее покрыл, чтобы снять стресс. 

 

Вернуться к оглавлению